Рассказывая об авиации, мы в первую очередь вспоминаем о летном составе. О заслугах технического персонала упоминается реже. Алексей Маркелович Хмелев, всю войну отслуживший авиамехаником, и сам не считает, что делал что-то особенное. Ну, жили летом и зимой в землянках, чинили под бомбами покалеченную технику голыми руками на морозе. Что тут такого. Вот летчики...
Авиатором Алексей Хмелев мечтал стать еще в школе и подал заявление в военкомат с просьбой зачислить в летное училище. Но в 1941 году училище расформировали, и семнадцатилетнего Хмелева назначили начальником военного-учебного пункта. Его ровесники за полтора месяца учились разбирать-собирать винтовку, бросать гранаты, кричать «Ура, в атаку!» — и готова новая партия новобранцев. Алексей отчаянно завидовал своим ученикам, но был призван только в 1942 году. В летчики не попал - фронту требовались специалисты по обслуживанию бомбардировщиков. В старших классах Алексей работал механиком и комбайнером, умел обращаться с техникой. После кратковременного обучения его направили в авиацию дальнего действия, которая напрямую подчинялась ставке главнокомандующего.
- Мы обслуживали дальние бомбардировщики, которые принимали участие во всех главных операциях Великой Отечественной. Летали в глубокий тыл противника, бомбили вражеский флот, наземные войска, - рассказывает Алексей Маркелович. - На летный состав ложилась основная нагрузка — вылетали обычно ночью, в самых сложных метеоусловиях, выполняли задание под зенитным огнем. Поэтому летчиков старались устроить хоть немного получше. А мы жили просто: взорвем бомбу, накроем котлован бревнами — вот тебе и землянка.
Боевых вылетов могло быть и два, и три за ночь. Время проведения операций назначалось точно, опоздание — срыв боевого задания, подсудное дело. Бывало, нужно за один час починить искалеченную машину. Тут работаешь, не успевая соображать, руки за тебя сами «думают». Пожалуй, самое сложное — менять двигатель в полевых условиях, особенно зимой. А с утра — полный осмотр боевой техники: горючее, радиотехника, спецоборудование. Иногда от усталости едва доползали до землянки. Аэродромы постоянно бомбили, но работы не прекращались и тогда. О себе не думали, боялись допустить ошибку. На нашей ответственности были и жизни людей, и выполнение боевого задания. Пока не вернутся самолеты, спать не ложились.
За один «свой» самолет я переживал всю войну. Мы тогда базировались на аэродроме возле Старой Торопы. Зимой 44-ого года шли переговоры о выводе Финляндии из войны, и наши самолеты летали бомбить Хельсинки через Эстонию. А немцы в ответ бомбили нас. Однажды аккуратно положили три снаряда на три цистерны, которые прибыли на станцию: с горючим, боеприпасами и продуктами. Взрыв был такой силы, что вагоны разлетались, как кубики, немало людей на перроне сгорело заживо.
И вот «мой» самолет вылетел с аэродрома, экипаж отрапортовал, что зенитками подбит один двигатель, продолжают боевое задание. Потом доложили о выполнении и пропали. Только после войны нашли летчика и штурмана в концлагере. Черные все были, беззубые. Оказалось, что на обратном пути их сбили. Приземлились они на парашютах в глубоком снегу, ночью стали пробираться сквозь сугробы в тяжелой амуниции. Тут их нашел местный парень, эстонец, который скрывался от немецкой мобилизации в землянке. Привел к себе, обогрел, и все трое заснули. Проснулись от автоматных очередей — немцы видели парашюты и легко отыскали наших по следам в снегу. После концлагеря их лишили всех званий и наград за то, что не смогли бежать из плена. Таких историй было тогда во множестве.
Конец войны застал меня на территории Польши: работали по Берлину, Кенигсбергу, Будапешту. О победе мы узнали на день раньше, чем большинство — услышали новости по польскому радио. Правда, сразу не поверили, ждали подтверждения из Москвы. И вот оно пришло! Палили из всех орудий: из окон стрельба из пистолетов, на самолетах строчат пулеметы, зенитки бьют! После победы все надеялись, что теперь отдохнут, но через неделю начались учебно-тренировочные полеты.
В мирное время Алексей Маркелович закончил военное училище, военную академию, в общей сложности отслужил 15 лет в авиации и еще столько же — в ракетных войсках стратегического назначения. На гражданке осел во Владимире. Здесь его назначили «поднимать» кинотеатр «Буревестник», где он 6 лет был директором. Потом принял после строительства «Русь» и руководил кинотеатром три года. Кроме боевых наград, заслужил ведомственную - «Отличник кинематографии СССР», не раз отмечался за активную жизненную позицию.
Сейчас Алексей Маркелович Хмелев работает в Совете ветеранов, глава Комиссии по патриотическому воспитанию молодежи .До сих пор занимается спортом, очень любит беговые лыжи и ежегодно участвует в «Лыжне России».
Авиатором Алексей Хмелев мечтал стать еще в школе и подал заявление в военкомат с просьбой зачислить в летное училище. Но в 1941 году училище расформировали, и семнадцатилетнего Хмелева назначили начальником военного-учебного пункта. Его ровесники за полтора месяца учились разбирать-собирать винтовку, бросать гранаты, кричать «Ура, в атаку!» — и готова новая партия новобранцев. Алексей отчаянно завидовал своим ученикам, но был призван только в 1942 году. В летчики не попал - фронту требовались специалисты по обслуживанию бомбардировщиков. В старших классах Алексей работал механиком и комбайнером, умел обращаться с техникой. После кратковременного обучения его направили в авиацию дальнего действия, которая напрямую подчинялась ставке главнокомандующего.
- Мы обслуживали дальние бомбардировщики, которые принимали участие во всех главных операциях Великой Отечественной. Летали в глубокий тыл противника, бомбили вражеский флот, наземные войска, - рассказывает Алексей Маркелович. - На летный состав ложилась основная нагрузка — вылетали обычно ночью, в самых сложных метеоусловиях, выполняли задание под зенитным огнем. Поэтому летчиков старались устроить хоть немного получше. А мы жили просто: взорвем бомбу, накроем котлован бревнами — вот тебе и землянка.
Боевых вылетов могло быть и два, и три за ночь. Время проведения операций назначалось точно, опоздание — срыв боевого задания, подсудное дело. Бывало, нужно за один час починить искалеченную машину. Тут работаешь, не успевая соображать, руки за тебя сами «думают». Пожалуй, самое сложное — менять двигатель в полевых условиях, особенно зимой. А с утра — полный осмотр боевой техники: горючее, радиотехника, спецоборудование. Иногда от усталости едва доползали до землянки. Аэродромы постоянно бомбили, но работы не прекращались и тогда. О себе не думали, боялись допустить ошибку. На нашей ответственности были и жизни людей, и выполнение боевого задания. Пока не вернутся самолеты, спать не ложились.
За один «свой» самолет я переживал всю войну. Мы тогда базировались на аэродроме возле Старой Торопы. Зимой 44-ого года шли переговоры о выводе Финляндии из войны, и наши самолеты летали бомбить Хельсинки через Эстонию. А немцы в ответ бомбили нас. Однажды аккуратно положили три снаряда на три цистерны, которые прибыли на станцию: с горючим, боеприпасами и продуктами. Взрыв был такой силы, что вагоны разлетались, как кубики, немало людей на перроне сгорело заживо.
И вот «мой» самолет вылетел с аэродрома, экипаж отрапортовал, что зенитками подбит один двигатель, продолжают боевое задание. Потом доложили о выполнении и пропали. Только после войны нашли летчика и штурмана в концлагере. Черные все были, беззубые. Оказалось, что на обратном пути их сбили. Приземлились они на парашютах в глубоком снегу, ночью стали пробираться сквозь сугробы в тяжелой амуниции. Тут их нашел местный парень, эстонец, который скрывался от немецкой мобилизации в землянке. Привел к себе, обогрел, и все трое заснули. Проснулись от автоматных очередей — немцы видели парашюты и легко отыскали наших по следам в снегу. После концлагеря их лишили всех званий и наград за то, что не смогли бежать из плена. Таких историй было тогда во множестве.
Конец войны застал меня на территории Польши: работали по Берлину, Кенигсбергу, Будапешту. О победе мы узнали на день раньше, чем большинство — услышали новости по польскому радио. Правда, сразу не поверили, ждали подтверждения из Москвы. И вот оно пришло! Палили из всех орудий: из окон стрельба из пистолетов, на самолетах строчат пулеметы, зенитки бьют! После победы все надеялись, что теперь отдохнут, но через неделю начались учебно-тренировочные полеты.
В мирное время Алексей Маркелович закончил военное училище, военную академию, в общей сложности отслужил 15 лет в авиации и еще столько же — в ракетных войсках стратегического назначения. На гражданке осел во Владимире. Здесь его назначили «поднимать» кинотеатр «Буревестник», где он 6 лет был директором. Потом принял после строительства «Русь» и руководил кинотеатром три года. Кроме боевых наград, заслужил ведомственную - «Отличник кинематографии СССР», не раз отмечался за активную жизненную позицию.
Сейчас Алексей Маркелович Хмелев работает в Совете ветеранов, глава Комиссии по патриотическому воспитанию молодежи .До сих пор занимается спортом, очень любит беговые лыжи и ежегодно участвует в «Лыжне России».