Первая книга Гальего, которую я прочитала, "Черным по белому". Простая, без истерики, страшная книга про детство сироты с ДЦП в детском доме 80-ых годов. Книга меня потрясла. Она есть в интернете. История самого Гальего необыкновенная. Прежде всего написанного, скажу, что у него ДЦП - почти полная потеря подвижности: ходить не может, на одной руке работает один палец, другая чуть лучше. Выдержки из предисловия к книге, другого автора: "На Ленинских горах парижская испанка встречает венесуэльского студента, герильеро из Каракаса, бежавшего от хунты за океан – в страну идеалов. ...Беременность...Через десять дней после родов один близнец умирает, другому ставят жуткий диагноз – ДЦП. Меняется политика. Дочь Лидера, которая год уже находится при сыне в закрытом заведении, фактически становится заложницей Кремля.. Аурору, отъехавшую на Ленинские горы сдавать экзамены, срочно вызвали обратно и показали сына в реанимации... позвонили: «Умер». После травмы родов двадцатилетняя мать впала в шок, о котором сейчас Аурора вспоминает как о годичном периоде аутизма, тотальной немоты.
Этот мальчик, в крови которого Андалусия, откуда дед, смешалась со Страной Басков, откуда бабушка, а все это вместе с индейцами и латиноамериканскими китайцами – «чинос», из кремлевских больниц был отвезен в село Карташево под Волховом, где провел четыре года, затем в вышеупомянутый ленинградский НИИ, оттуда в Брянскую область, в город Трубчевск, затем в Пензенскую область, в рабочий поселок электролампового завода под названием Нижний Ломов и, наконец, в город расстрелянного пролетариата – Новочеркасск. Здесь он закончил два колледжа – английский и юридический. Женился, родил дочь‑красавицу. Заработал на компьютер. Побывал в Америке – от Нью‑Йорка до Сан‑Франциско. Вернулся, развелся и женился снова. Вторая дочь, опять красавица. Испанско‑литовский режиссер решил снимать о нем документальную картину. В 2000 году киногруппа провезла его маршрутом Новочеркасск – Москва – Мадрид – Париж – Прага. Столицу Чехии недаром называют «матерью городов». Здесь Рубен нашел свою маму и выбрал остаться с ней.
Сбылась и «американская мечта» – о мобильности. Коляска, сработанная в Мюнхене, управляется двумя пальцами, развивая скорость, за которой не угнаться, – пятнадцать километров в час.
Благословленные принцом Астурийским и местным дипломатическим корпусом, мать и сын вернулись на историческую родину. Самолет совершил посадку в мадридском аэропорту 22 сентября 2001 года. За день до этого Рубену исполнилось тридцать три.
Теперь читаю его предисловие к книге о фашизме. Цитирую его слова, которые полностью совпадают с моими мыслями: "Исходя из собственного глубокого убеждения, что человечество постоянно в своих циклических безумствах, уверен, - дело в элементарной нашей забывчивости и лени. Деяния большевиков описаны и широко доступны, они ужасают, так как были относительно недавно. Подвиги же Грозного и Петра, приукрашенные ретивыми историками, кажутся не столь кровавыми, реформы не слишком радикальными, а убийства собственных детей вовсе не убийствами, а вполне разумными и обоснованными политическими шагами. Мы помним объединение России и картошку, усиление роли Москвы и возведение города на Неве. Число же погибших в ходе реформ нас интересует мало. Мы гордимся Москвой и Петербургом, едим картошку и не вспоминаем при этом о кровавой цене прогресса. Картошка - вот она, в тарелке, а жертвы репрессий далеко в прошлом, очень далеко. Да и были ли эти жертвы вообще? А если и были, так ли их было много, как пишут? Врут, наверное, преувеличивают. Так лет через триста будут вспоминать величие деяний генералиссимуса. Укрепил, объединил, защитил. Вспомнят индустриализацию и битву за Сталинград, Белку и Стрелку, Циолковского и Гагарина, - все припишут ему, все поставят в заслугу. И даже гибель сына еще более возвеличит его бессмертный облик. "Я солдат на генералов не меняю", - будут восхищенно цитировать наши потомки. Впрочем, зачем ждать триста лет? В наше сверхбыстрое время хватит и жизни одного поколения". Рубен Давид ГОНСАЛЕС ГАЛЬЕГО
Предисловие к роману "Фашист пролетел"
Мы не успели оглянуться
(Сергей Юрьенен. "Фашист пролетел", роман,
"У-Фактория", Екатеринбург, 2002).
"
Этот мальчик, в крови которого Андалусия, откуда дед, смешалась со Страной Басков, откуда бабушка, а все это вместе с индейцами и латиноамериканскими китайцами – «чинос», из кремлевских больниц был отвезен в село Карташево под Волховом, где провел четыре года, затем в вышеупомянутый ленинградский НИИ, оттуда в Брянскую область, в город Трубчевск, затем в Пензенскую область, в рабочий поселок электролампового завода под названием Нижний Ломов и, наконец, в город расстрелянного пролетариата – Новочеркасск. Здесь он закончил два колледжа – английский и юридический. Женился, родил дочь‑красавицу. Заработал на компьютер. Побывал в Америке – от Нью‑Йорка до Сан‑Франциско. Вернулся, развелся и женился снова. Вторая дочь, опять красавица. Испанско‑литовский режиссер решил снимать о нем документальную картину. В 2000 году киногруппа провезла его маршрутом Новочеркасск – Москва – Мадрид – Париж – Прага. Столицу Чехии недаром называют «матерью городов». Здесь Рубен нашел свою маму и выбрал остаться с ней.
Сбылась и «американская мечта» – о мобильности. Коляска, сработанная в Мюнхене, управляется двумя пальцами, развивая скорость, за которой не угнаться, – пятнадцать километров в час.
Благословленные принцом Астурийским и местным дипломатическим корпусом, мать и сын вернулись на историческую родину. Самолет совершил посадку в мадридском аэропорту 22 сентября 2001 года. За день до этого Рубену исполнилось тридцать три.
Теперь читаю его предисловие к книге о фашизме. Цитирую его слова, которые полностью совпадают с моими мыслями: "Исходя из собственного глубокого убеждения, что человечество постоянно в своих циклических безумствах, уверен, - дело в элементарной нашей забывчивости и лени. Деяния большевиков описаны и широко доступны, они ужасают, так как были относительно недавно. Подвиги же Грозного и Петра, приукрашенные ретивыми историками, кажутся не столь кровавыми, реформы не слишком радикальными, а убийства собственных детей вовсе не убийствами, а вполне разумными и обоснованными политическими шагами. Мы помним объединение России и картошку, усиление роли Москвы и возведение города на Неве. Число же погибших в ходе реформ нас интересует мало. Мы гордимся Москвой и Петербургом, едим картошку и не вспоминаем при этом о кровавой цене прогресса. Картошка - вот она, в тарелке, а жертвы репрессий далеко в прошлом, очень далеко. Да и были ли эти жертвы вообще? А если и были, так ли их было много, как пишут? Врут, наверное, преувеличивают. Так лет через триста будут вспоминать величие деяний генералиссимуса. Укрепил, объединил, защитил. Вспомнят индустриализацию и битву за Сталинград, Белку и Стрелку, Циолковского и Гагарина, - все припишут ему, все поставят в заслугу. И даже гибель сына еще более возвеличит его бессмертный облик. "Я солдат на генералов не меняю", - будут восхищенно цитировать наши потомки. Впрочем, зачем ждать триста лет? В наше сверхбыстрое время хватит и жизни одного поколения". Рубен Давид ГОНСАЛЕС ГАЛЬЕГО
Предисловие к роману "Фашист пролетел"
Мы не успели оглянуться
(Сергей Юрьенен. "Фашист пролетел", роман,
"У-Фактория", Екатеринбург, 2002).
"