Слушая рассказ Верны Никитичны Беловой о военных годах, вспоминаешь фильм «А зори здесь тихие». Как в фильме, в ее расчете служили только девушки и командир - «батя». Та же нелегкая лесная жизнь и война - неженская задача.
Правда, в остальном судьба героинь знаменитой повести и Веры Беловой, в девичестве Косульниковой, расходятся.
Молодая учительница, выпускница Владимирского педагогического училища, все три года прослужила в зенитно-прожекторном полку, в одной части и на одной позиции, что случалось нечасто. Основная задача прожектористов заключалась в том, чтобы обеспечить боевые действия зенитной артиллерии и истребительной авиации. Полк прикрывал Москву и Подмосковье от налётов. Служили там, в большинстве своем, девушки. Ночью слепили вражеских летчиков прожекторами, ловили в перекрестье голубых лучей, а днем передавали авиации сведения о пролетевших над их точкой самолетах: тип машины, высота, курс.... Немцы прожектористов боялись и при каждом удобно случае расчеты старались уничтожить.
Расчет, где служила Вера, состоял из пяти человек, все учителя. Она была вторым номером — отвечала за работу прожектора. Их точка располагалась глубже остальных, в лесной глуши. Жили все вместе в избе, а для машины оборудовали сарай, который зимой постоянно топили. Машина должна быть всегда в полной боевой готовности, так как именно от ее аккумулятора питался прожектор - сердце расчета. Его работоспособность была главной задачей, на себя же девушки обращали мало внимания. А нагрузка была для девичьих рук непосильная. Сами заготавливали дрова, по три раза на день топили печь, после дежурства кашеварили, ходили в деревню пешком без дорог на сборы и учения, за продуктами и бензином. Бывало, проходили по 30 км в день, и все в мокрых сапогах, только русской печкой и спасались. Даже выспаться хорошенько не удавалось — ночью дежурство, днем хозяйство, огород. Сами пахали землю, своими силами копали военные хранилища. Когда заливало водой окоп с прожекторами, часами таскали воду. Большинство из подруг Веры, как и она сама, вернулись после войны с хроническим ревматизмом и вечными головными болями. Но, как говориться, жаловаться не приходится — Косульникова отправилась на фронт добровольцем.
- Два брата у меня уже служили, один к 42 году вернулся домой инвалидом, другого ранили, - вспоминает Вера Никитична. - Потом и я получила повестку, но в Москве на комиссии меня забраковали. Бросилась в ноги начальству, упросила взять, так и попала в прожекторный полк. Первый год налеты были почти еженощно. Больше года мы прислушивались к несмолкаемой артиллерийской канонаде и думали: «Нам тяжело, а им там каково!?» Потом немцы отошли, налеты стали реже, и все равно разведчики летали, держали нас в напряжении. Мы искали самолеты по звуку, потом прожектором — луч бил километров на 8 в высоту. Самое трудное было — поймать его в перекрестье лучей, зато потом летчика слепило светом и он терял ориентацию. Мы должны были знать силуэты всех моделей и четко составлять донесение, которое передавала по телефону связистка: кто и куда летит. Первый мой налет случился 17 августа 1942 года, и я почти сразу нашла в небе «мессер». Тогда наши сбили немало самолетов, и за отражение этого налета командир фронта объявил нам благодарность.
О победе Вера узнала первой из всего расчета. Восьмого мая их повезли в Москву на салют — сообщения о Победе еще не было, но все уже ждали и были наготове. Машина сломалась и тут еще оказалось, что связи нет — где-то перебит провод. Вера пошла искать прорыв в телефонной линии, присоединила провод, прислушалась, а там как раз передавали официальное сообщение. Прибежала в избу, задыхаясь, крикнула» «Девки, победа!». И, по девичьему обычаю, весь расчет дружно разревелся.
Правда, в остальном судьба героинь знаменитой повести и Веры Беловой, в девичестве Косульниковой, расходятся.
Молодая учительница, выпускница Владимирского педагогического училища, все три года прослужила в зенитно-прожекторном полку, в одной части и на одной позиции, что случалось нечасто. Основная задача прожектористов заключалась в том, чтобы обеспечить боевые действия зенитной артиллерии и истребительной авиации. Полк прикрывал Москву и Подмосковье от налётов. Служили там, в большинстве своем, девушки. Ночью слепили вражеских летчиков прожекторами, ловили в перекрестье голубых лучей, а днем передавали авиации сведения о пролетевших над их точкой самолетах: тип машины, высота, курс.... Немцы прожектористов боялись и при каждом удобно случае расчеты старались уничтожить.
Расчет, где служила Вера, состоял из пяти человек, все учителя. Она была вторым номером — отвечала за работу прожектора. Их точка располагалась глубже остальных, в лесной глуши. Жили все вместе в избе, а для машины оборудовали сарай, который зимой постоянно топили. Машина должна быть всегда в полной боевой готовности, так как именно от ее аккумулятора питался прожектор - сердце расчета. Его работоспособность была главной задачей, на себя же девушки обращали мало внимания. А нагрузка была для девичьих рук непосильная. Сами заготавливали дрова, по три раза на день топили печь, после дежурства кашеварили, ходили в деревню пешком без дорог на сборы и учения, за продуктами и бензином. Бывало, проходили по 30 км в день, и все в мокрых сапогах, только русской печкой и спасались. Даже выспаться хорошенько не удавалось — ночью дежурство, днем хозяйство, огород. Сами пахали землю, своими силами копали военные хранилища. Когда заливало водой окоп с прожекторами, часами таскали воду. Большинство из подруг Веры, как и она сама, вернулись после войны с хроническим ревматизмом и вечными головными болями. Но, как говориться, жаловаться не приходится — Косульникова отправилась на фронт добровольцем.
- Два брата у меня уже служили, один к 42 году вернулся домой инвалидом, другого ранили, - вспоминает Вера Никитична. - Потом и я получила повестку, но в Москве на комиссии меня забраковали. Бросилась в ноги начальству, упросила взять, так и попала в прожекторный полк. Первый год налеты были почти еженощно. Больше года мы прислушивались к несмолкаемой артиллерийской канонаде и думали: «Нам тяжело, а им там каково!?» Потом немцы отошли, налеты стали реже, и все равно разведчики летали, держали нас в напряжении. Мы искали самолеты по звуку, потом прожектором — луч бил километров на 8 в высоту. Самое трудное было — поймать его в перекрестье лучей, зато потом летчика слепило светом и он терял ориентацию. Мы должны были знать силуэты всех моделей и четко составлять донесение, которое передавала по телефону связистка: кто и куда летит. Первый мой налет случился 17 августа 1942 года, и я почти сразу нашла в небе «мессер». Тогда наши сбили немало самолетов, и за отражение этого налета командир фронта объявил нам благодарность.
О победе Вера узнала первой из всего расчета. Восьмого мая их повезли в Москву на салют — сообщения о Победе еще не было, но все уже ждали и были наготове. Машина сломалась и тут еще оказалось, что связи нет — где-то перебит провод. Вера пошла искать прорыв в телефонной линии, присоединила провод, прислушалась, а там как раз передавали официальное сообщение. Прибежала в избу, задыхаясь, крикнула» «Девки, победа!». И, по девичьему обычаю, весь расчет дружно разревелся.