Временная шкала Абхазии
Мне предложили в качестве первых записей выложить что-нибудь филологическое. Но я только забавляюсь лингвистическими наблюдениями и делаю скоропалительные выводы в уме. Лучше я что-нибудь такое…жРУналисткое (моя постоянная опечатка). Как мы с Сашей Александровым ездили в Абхазию – самое яркое впечатление за год.
Эта страна чем-то притянула всю семью Александровых. Сестры рассказывали о мандаринах и оранжевой хурме на Новый год, о гостеприимных горцах, которые развлекают гостей стрельбой из автоматов… В апреле мы не выдержали и поехали туда на недельку сами, с 7-летней Настюхой.
Впечатления остались двойственные. Горные и морские горизонты обладают странным свойством размывать рамки времени в обе стороны.
Влево по шкале – совсем другая старина, нерусская. С горцами, крепостями и совсем вглубь – с древними таинственными существами. Комнатные растения на свободе - пальмы, традесканции, глицинии, кактусы, бананы, мандариновые, лимонные и апельсиновые сады. В лесу кипарисы, бабмук... Эвкалипты на солнце греются и пахнут лечебно. На море - свежий запах весенней воды, с берега - нежный аромат цветущих роз. Взгляд одновременно ловит то, что совсем незнакомо или напоминает свое, среднеполосное. Лавр, к примеру, цветет, как липа, с тонким медовым запахом. Пальмы Настюха путала с огромными ананасами – уж больно похожи.. А люди, язык - одни названия населенных пунктов чего стоят - Псырцха, Мысрамюссера, Бзыбь... В пригорье бродят коровы, лошади и лохматые буйволы.
По шкале вправо - прошло несколько столетий после всемирной катастрофы. Люди уже привыкли, живут, потихоньку осваивают обломки бывшей цивилизации. Городской пляж – пустое побережье в круглых голышах, вечные волны, а над городом брошенные высотки с пустыми окнами, забытые большие стройки... Народу никого. На берегу лежат выброшенные бурей ветки мандаринов и погибший дельфиненок.
В Сухуми огромное здание правительства с разбитыми окнами и следами пожара. Перед ним парк, каменные дорожки заросли травой. Древний округлый троллейбус, разрушенные старые дома. Кстати, телефонного кода у Абхазии нет. Страна-то не признанная миром. Позвонить в другой город можно только на почте, через оператора. Или мобильники.
На трассе – обветшалые автобусы, вездесущие маршрутки, огромные разноцветные остановки в виде осьминогов, ракушек..., ни одной похожей.
По железной дороге ходит между морем и горами местная электричка без дверей и почти без окон. В длинных туннелях сидим в абсолютной темноте, только ветер свистит в разбитые окна. Мимо – брошенные заводы: висят люльки, склоняются краны. Мимо - вокзалы красоты необыкновенной: греческие беседки, портики, пагоды. Полностью заброшены. Но не загажены. Прелесть запустения, следы пуль на белых колоннах. Машинист переводит стрелки сам, вручную, долго стоит на станциях, чтобы разминутся со встречной электричкой. Вечером в Гагре к дому подъезжаем в кабине машиниста вместе с другими припозднившимися пассажирами.
Кругом свои люди, что-то щебечут, общаются, живут. Работают школы. Девушки по вековой традиции любят черное, самые красивые чуть высокомерны, по-оленьи смотрят вбок. Говорят, одинокие туристки вызывают бурный интерес молодых мужчин, но в апреле туристов мало, мы сливаемся с местными, мимикрируем.
В поселке симпатичная старушка продает нам апельсины. На вопрос – почему все дома на одной из улиц разрушены, улыбаясь, говорит: «Да это грузин жгли». В первый раз душой понимаю: грузины - те же соседи, с которыми здоровались, обменивались рассадой, по вечерам играли в нарды. Теперь враги - и их – в шею, сын кричит : «Мама, ты шлюха, родила меня от грузина!» Гнали не всех, в Приморском семья с хозяйкой-грузинкой пользуется уважением. Но в каждом городе и поселке пустые дома, заброшенные сады. Не знаю.
К войне относятся так же, как в России к Великой отечественной. Наставили мемориалов, школьники ходят к бывшим раненым по праздникам.
К русским относятся доброжелательно. Мы жили в большой интеллигентной армянской семье. Наши хозяева, во главе с двумя братьями, делают обычно по 900 литров вина за сезон. Держат в горах пчел, готовят для них на зиму необыкновенный сироп из сахара и настоя хвои и трав. Мед немного отдает лекарственными травами. Еще у них зубной кабинет прямо в доме.
В Новоафонском монастыре в начале XIX века жили очень продвинутые монахи и построили электростанцию. Теперь она не работает, но остался водопад и бирюзовое озеро. Дорожки к озеру выложены батареями отопления – старые, ребристые.
Саша был в новоафонском ресторанчике, где посередине горит очаг, дым уходит в отверстие в высоком потолке, можно с открытого огня съесть мясо, мамалыгу... В Мюссеро-пицундовский заповедник с реликтовыми соснами, в деревья впиваются здоровенные плющи. В Приморском купались в горячем серном источнике. Рядом водопадик и действующая водяная мельница, мужичок-молдаванин приехал на телеге молоть кукурузу.
Сашины записки-дополнения:
Первая разводка
В Адлере добрались мы на маршрутке до границы. К сожалению, водитель маршрутки показал нам автомобильную дорогу - а не пешеходную (которые, как выяснилось, разделены примерно километровым забором!). На мой вопрос "куда переходить" милиционер подозвал местного жителя, который вызвался проводить нас через свой двор "абсолютно легально, за 150 р.". Сначала я не понимал, что и почему. Но в конце концов понял - что деньги можно и не платить – но тогда через свой двор он не пустит, и тогда придётся идти этот километр назад, а потом опять возвращаться к границе, только уже через пешеходную дорожку.
Новый Афон
С утра решили поехать в Новый Афон. Сначала подошли к Псцырцхинской электростанции, где водопадик у плотины и храм Симона Канонита. Выше водопада - красивая железнодорожная станция (как потом выяснилось - действующая) в японском стиле. Монастырь выглядит опрятно и "ново" (правда, внутрь не пускают - пост), хотя весьма забавно смотрелось бельё, которое сушилось на верёвках, протянутых из окон.
Перед тем, как искупаться, зашли в кафе. В меню там был только шашлык и хачапури. Спросили о размере хачапури - нам ответили: "небольшая лодочка, на 1 человека", - поэтому взяли три. Оказалось, эта "лодочка не умещается на тарелке и размер у неё - с небольшой батон.
Электричка
Приехала электричка из 3 вагонов (1961 года постройки). Части окон там нет, наружные двери в вагонах не закрываются вообще, внутренние закрываются только условно. Лампочек там тоже нет, поэтому, когда въезжали в тоннели - оказывались в полной темноте (а некоторые тоннели достаточно длинные - 3-5 минут езды). Стрелки переводятся по старинке - перед стрелкой поезд останавливается, выходит помощник машиниста, с помощью ручки переводит стрелку, поезд проезжает - после чего он опять вылезает и переводит стрелку обратно.
Через минут 15 поездки к нам подошёл человек, представившийся сотрудником
транспортной милиции (и показавший даже какое-то красное удостоверение), и попросил документы. Взяв паспорта, он спросил, есть ли у нас регистрация. У нас её, конечно, не оказалось. В результате долгих препирательств (с предложениями ехать в Сухум, и т.д.) сумма сократилась с 300 р. с каждого сначала до 300 на двоих, потом до 100 на двоих, а потом до 0. Но мы обещали (да и решили) на следующий же день сделать регистрацию.
По приезду в Гагру выяснилось, что вокзал на самом граю города. Забрались в кабину электровоза (с ещё несколькими такими же пассажирами) - в которой и доехали до нашей остановки.
Мне предложили в качестве первых записей выложить что-нибудь филологическое. Но я только забавляюсь лингвистическими наблюдениями и делаю скоропалительные выводы в уме. Лучше я что-нибудь такое…жРУналисткое (моя постоянная опечатка). Как мы с Сашей Александровым ездили в Абхазию – самое яркое впечатление за год.
Эта страна чем-то притянула всю семью Александровых. Сестры рассказывали о мандаринах и оранжевой хурме на Новый год, о гостеприимных горцах, которые развлекают гостей стрельбой из автоматов… В апреле мы не выдержали и поехали туда на недельку сами, с 7-летней Настюхой.
Впечатления остались двойственные. Горные и морские горизонты обладают странным свойством размывать рамки времени в обе стороны.
Влево по шкале – совсем другая старина, нерусская. С горцами, крепостями и совсем вглубь – с древними таинственными существами. Комнатные растения на свободе - пальмы, традесканции, глицинии, кактусы, бананы, мандариновые, лимонные и апельсиновые сады. В лесу кипарисы, бабмук... Эвкалипты на солнце греются и пахнут лечебно. На море - свежий запах весенней воды, с берега - нежный аромат цветущих роз. Взгляд одновременно ловит то, что совсем незнакомо или напоминает свое, среднеполосное. Лавр, к примеру, цветет, как липа, с тонким медовым запахом. Пальмы Настюха путала с огромными ананасами – уж больно похожи.. А люди, язык - одни названия населенных пунктов чего стоят - Псырцха, Мысрамюссера, Бзыбь... В пригорье бродят коровы, лошади и лохматые буйволы.
По шкале вправо - прошло несколько столетий после всемирной катастрофы. Люди уже привыкли, живут, потихоньку осваивают обломки бывшей цивилизации. Городской пляж – пустое побережье в круглых голышах, вечные волны, а над городом брошенные высотки с пустыми окнами, забытые большие стройки... Народу никого. На берегу лежат выброшенные бурей ветки мандаринов и погибший дельфиненок.
В Сухуми огромное здание правительства с разбитыми окнами и следами пожара. Перед ним парк, каменные дорожки заросли травой. Древний округлый троллейбус, разрушенные старые дома. Кстати, телефонного кода у Абхазии нет. Страна-то не признанная миром. Позвонить в другой город можно только на почте, через оператора. Или мобильники.
На трассе – обветшалые автобусы, вездесущие маршрутки, огромные разноцветные остановки в виде осьминогов, ракушек..., ни одной похожей.
По железной дороге ходит между морем и горами местная электричка без дверей и почти без окон. В длинных туннелях сидим в абсолютной темноте, только ветер свистит в разбитые окна. Мимо – брошенные заводы: висят люльки, склоняются краны. Мимо - вокзалы красоты необыкновенной: греческие беседки, портики, пагоды. Полностью заброшены. Но не загажены. Прелесть запустения, следы пуль на белых колоннах. Машинист переводит стрелки сам, вручную, долго стоит на станциях, чтобы разминутся со встречной электричкой. Вечером в Гагре к дому подъезжаем в кабине машиниста вместе с другими припозднившимися пассажирами.
Кругом свои люди, что-то щебечут, общаются, живут. Работают школы. Девушки по вековой традиции любят черное, самые красивые чуть высокомерны, по-оленьи смотрят вбок. Говорят, одинокие туристки вызывают бурный интерес молодых мужчин, но в апреле туристов мало, мы сливаемся с местными, мимикрируем.
В поселке симпатичная старушка продает нам апельсины. На вопрос – почему все дома на одной из улиц разрушены, улыбаясь, говорит: «Да это грузин жгли». В первый раз душой понимаю: грузины - те же соседи, с которыми здоровались, обменивались рассадой, по вечерам играли в нарды. Теперь враги - и их – в шею, сын кричит : «Мама, ты шлюха, родила меня от грузина!» Гнали не всех, в Приморском семья с хозяйкой-грузинкой пользуется уважением. Но в каждом городе и поселке пустые дома, заброшенные сады. Не знаю.
К войне относятся так же, как в России к Великой отечественной. Наставили мемориалов, школьники ходят к бывшим раненым по праздникам.
К русским относятся доброжелательно. Мы жили в большой интеллигентной армянской семье. Наши хозяева, во главе с двумя братьями, делают обычно по 900 литров вина за сезон. Держат в горах пчел, готовят для них на зиму необыкновенный сироп из сахара и настоя хвои и трав. Мед немного отдает лекарственными травами. Еще у них зубной кабинет прямо в доме.
В Новоафонском монастыре в начале XIX века жили очень продвинутые монахи и построили электростанцию. Теперь она не работает, но остался водопад и бирюзовое озеро. Дорожки к озеру выложены батареями отопления – старые, ребристые.
Саша был в новоафонском ресторанчике, где посередине горит очаг, дым уходит в отверстие в высоком потолке, можно с открытого огня съесть мясо, мамалыгу... В Мюссеро-пицундовский заповедник с реликтовыми соснами, в деревья впиваются здоровенные плющи. В Приморском купались в горячем серном источнике. Рядом водопадик и действующая водяная мельница, мужичок-молдаванин приехал на телеге молоть кукурузу.
Сашины записки-дополнения:
Первая разводка
В Адлере добрались мы на маршрутке до границы. К сожалению, водитель маршрутки показал нам автомобильную дорогу - а не пешеходную (которые, как выяснилось, разделены примерно километровым забором!). На мой вопрос "куда переходить" милиционер подозвал местного жителя, который вызвался проводить нас через свой двор "абсолютно легально, за 150 р.". Сначала я не понимал, что и почему. Но в конце концов понял - что деньги можно и не платить – но тогда через свой двор он не пустит, и тогда придётся идти этот километр назад, а потом опять возвращаться к границе, только уже через пешеходную дорожку.
Новый Афон
С утра решили поехать в Новый Афон. Сначала подошли к Псцырцхинской электростанции, где водопадик у плотины и храм Симона Канонита. Выше водопада - красивая железнодорожная станция (как потом выяснилось - действующая) в японском стиле. Монастырь выглядит опрятно и "ново" (правда, внутрь не пускают - пост), хотя весьма забавно смотрелось бельё, которое сушилось на верёвках, протянутых из окон.
Перед тем, как искупаться, зашли в кафе. В меню там был только шашлык и хачапури. Спросили о размере хачапури - нам ответили: "небольшая лодочка, на 1 человека", - поэтому взяли три. Оказалось, эта "лодочка не умещается на тарелке и размер у неё - с небольшой батон.
Электричка
Приехала электричка из 3 вагонов (1961 года постройки). Части окон там нет, наружные двери в вагонах не закрываются вообще, внутренние закрываются только условно. Лампочек там тоже нет, поэтому, когда въезжали в тоннели - оказывались в полной темноте (а некоторые тоннели достаточно длинные - 3-5 минут езды). Стрелки переводятся по старинке - перед стрелкой поезд останавливается, выходит помощник машиниста, с помощью ручки переводит стрелку, поезд проезжает - после чего он опять вылезает и переводит стрелку обратно.
Через минут 15 поездки к нам подошёл человек, представившийся сотрудником
транспортной милиции (и показавший даже какое-то красное удостоверение), и попросил документы. Взяв паспорта, он спросил, есть ли у нас регистрация. У нас её, конечно, не оказалось. В результате долгих препирательств (с предложениями ехать в Сухум, и т.д.) сумма сократилась с 300 р. с каждого сначала до 300 на двоих, потом до 100 на двоих, а потом до 0. Но мы обещали (да и решили) на следующий же день сделать регистрацию.
По приезду в Гагру выяснилось, что вокзал на самом граю города. Забрались в кабину электровоза (с ещё несколькими такими же пассажирами) - в которой и доехали до нашей остановки.